孟子 Мэн-цзы. Глава 1. Лян Хуэй-ван. Часть Б.

I Б, 1.

1) Чжуан Бао, увидавшись с Мэн-цзы, сказал ему: «Я виделся с князем, который говорил мне о своей любви к музыке, и я не нашелся, что ответить ему». «Что вы скажете о музыке?» — добавил Чжуан Бао. Мэн-цзы ответил: «Если у князя любовь к музыке была бы сильна, то Циское княжество было бы близко к благоустройству[1]».

2) Представившись в другое время князю, Мэн-цзы сказал: «Князь, вы говорили достопочтенному Чжуану, что вы любите музыку. Было ли это?» Князь, изменившись в лице, сказал: «Я не в состоянии любить музыку древних царей, а только люблю современную музыку».

3) Мэн-цзы сказал: «Если ваша любовь к музыке сильна, то Циское княжество недалеко от благоустройства, потому что современная музыка походит на древнюю».

4) Князь сказал: «Можно ли осведомиться об этом?» Мэн-цзы сказал: «Что приятнее: одному наслаждаться музыкою или вместе с другими?» «Лучше вместе с другими», — отвечал князь. «Что приятнее: с немногими наслаждаться ею или же с многими?» «Лучше с многими», — отвечал князь.

5) [Мэн-цзы сказал:] «Я прошу дозволения говорить вам о музыке.

6) Положим, что у вас теперь играет музыка. Народ, услышав у вас звуки барабанов и колоколов, флейт и свирелей, с недовольством и нахмурившись будет говорить друг другу: наш князь любит музыку, но зачем же нас-то он довел до такой крайности? Отцы и дети не видят друг друга, братья, жены и дети разлучены и разбрелись. Положим, что вы охотитесь здесь. Народ, услышав шум телег и лошадей и увидев красоту знамен, с недовольством и нахмурившись будет говорить друг другу: наш князь любит охоту, но зачем же нас-то он довел до такой крайности? Отцы и дети не видят друг друга, братья, жены и дети разлучены и рассеяны. Для этого нет другого объяснения, как то, что вы не веселитесь вместе с народом (т.е. не разделяете удовольствий с народом).

7) Положим, что у вас теперь играет здесь музыка. Народ, услышав у вас звуки барабанов и колоколов, флейт и свирелей, радостно и с веселым видом станет говорить друг другу: по всей вероятности, наш князь здрав, иначе как бы он мог наслаждаться музыкою? Сегодня вы, князь, охотитесь здесь, и народ, услышав шум телег и лошадей и увидев красоту знамен, с радостью и с довольным видом станет передавать друг другу: должно быть, наш князь не болен, иначе как бы он мог охотиться? И это ни от чего другого, как от того, что вы, князь, разделяете удовольствия с народом.

8) Теперь если вы, князь, будете разделять удовольствие с народом, то будете царствовать»[2].

I Б, 2.

1) Циский князь Сюань спросил: «Парк Вэнь-вана имел 70 кв.ли. Было ли это?» Мэн-цзы ответил: «В „Записках» было об этом».

2) «Такой большой!» — сказал князь. «А народ находил еще, что он мал», — сказал Мэн-цзы. «Мой парк, — сказал князь, — всего 40 кв. ли, и народ находит еще, что он велик. Как же это так?» Мэн-цзы ответил: «Правда, Вэнь-ванов парк имел 70 кв. ли, но зато туда ходили собирающие сено и топливо, туда имели доступ и охотники за фазанами и зайцами. Он пользовался им вместе с народом, и народ находил его малым. Разве это не так?

3) Когда я впервые прибыл к границам вашего государства, то спросил о том, что в нем особенно запрещено, и уже после этого осмелился вступить в него. И я услышал, что в предместье есть парк в 40 кв. ли и что убивший в нем оленя судится, как за убийство человека. В таком случае эти 40 кв. ли составляют западню в государстве. И разве не прав народ, считая парк большим?»

I Б, 3.

1) Циский князь Сюань спросил: «Есть ли правила для сношения с соседними государствами?» «Есть, — отвечал Мэн-цзы. — Только гуманный государь, владея большим государством, в состоянии служить малому государству. На этом основании Тан служил Гэ, Вэнь-ван служил дикарям гунь <кунь>. Далее, только умный государь, владея малым государством, в состоянии служить большому государству. На этом основании Тай-ван служил сюньюям, Гоу-цзянь служил У.

2) Тот, кто, владея большим государством, служит малому, делает это из любви к Небу; а тот, кто, владея малым государством, служит большому, делает это из боязни пред Небом. Любящий Небо охраняет вселенную, а боящийся Неба охраняет (только) свое государство.

3)В „Книге Стихотворений» сказано: „Трепеща пред величием Неба, я таким образом охраняю его (т.е. государство)»[3]».

4) Князь сказал: «Как велики эти слова! Но у меня есть недостаток: я люблю храбрость».

5) На это Мэн-цзы отвечал: «Князь, я прошу вас не любить малой храбрости. Если кто, ударяя по своему мечу и с гневным взглядом, скажет: как он смеет противостоять мне? — это будет храбрость обыкновенного человека, годная для сопротивления одному человеку. Прошу вас, князь, расширить ее.

6) В „Книге Стихотворений» сказано: „Грозен был князь в своем гневе, привел в порядок свою армию, чтобы остановить движение на Цзюй[4], укрепить чжоуское счастие (трон) и отвечать надеждам вселенной (Китая)»[5]. Вот храбрость Вэнь-вана: он одним порывом своего гнева доставил спокойствие населению вселенной.

7) В „Шу цзине» сказано: „Небо сотворило народ и поставило для него правителей и учителей с единственной целью, чтобы они помогали Верховному Владыке [и] чтобы любовь их распространялась во всех концах (вселенной). От меня [правителя] зависит, как поступать с виновными и невинными (т.е. казнить одних и успокаивать других). Кто во вселенной осмелится преступить его [Верховного Владыки] волю?»[6]Один человек (Чжоу Синь) во вселенной самовольничал, и У-ван устыдился этого. Вот мужество У-вана, который так же — воспылав гневом — доставил спокойствие населению вселенной[7].

8) Теперь если вы, князь, воспылаете гневом, с тем чтобы доставить спокойствие народу, то народ будет только бояться, что вы не любите храбрости».

I Б, 4 .

1) Циский князь Сюань, приняв Мэн-цзы в Сюэгуне (Снежный дворец)[8], сказал ему: «Люди достойные также находят наслаждение в этом?» «Да, находят, — отвечал Мэн-цзы. — Но если народ не получает удовольствий, то он порицает своих правителей.

2) Не прав тот, кто, не получая удовольствий, порицает своих правителей; но также не правы и правители, которые не разделяют удовольствий с народом.

3) Когда правитель радуется радостями народа, то и народ также радуется его радостями; когда он скорбит скорбями народа, то и народ скорбит его скорбями. Он радуется из-за государства и скорбит из-за него же. А если так, то невозможно, чтобы такой правитель не был царем.

4) В древности циский владетель Цзин спросил у Янь-цзы: „Я хотел бы посмотреть горы Чжуаньфу и Чаоу, по морскому берегу спуститься на юг и достигнуть до Ланъе (название горы и города). Что я должен сделать, чтобы мое путешествие могло сравниться с обозрениями, совершавшимися древними царями?»

5) Янь-цзы отвечал: „Прекрасный вопрос. Когда Сын Неба[9] посещал князей, то это называлось объездом; объезд — это обозрение вверенных им стран. Когда князья представлялись Сыну Неба, это называлось докладом об управлении. Доклад об управлении — это отчет в том, что было сделано по их должности. Как Сын Неба, так и князья — все имели дело, а не попусту ходили. Весной они наблюдали над посевом и восполняли недостаток (в семенах); осенью наблюдали за уборкою и помогали нуждающимся. Сяская пословица говорит: „Если бы наш князь не предпринимал (весенних) прогулок, то чем бы создавалось наше благополучие? Если бы наш князь не совершал (осенних) объездов, то каким путем к нам шла бы помощь? Эти прогулки и объезды служили образцом для [т.е. мерилом деятельности] вассальных князей».

6) Теперь не так. Отряд следует за князем и повсюду забирает продовольствие. Вследствие этого голодные не имеют пропитания, удрученные работами не имеют отдыха. Бросая косые взгляды, все поносят князей, и тогда народ начинает совершать беззакония. Вопреки царской воле (князья) угнетают народ. Запасы продовольствия льются [т.е. исчезают], как вода. Князья следуют по течению (т.е. предаются страстям) или же идут против течения (сопротивляются желаниям народа); тратят время и идут к погибели. Все это удручает подчиненных им правителей.

7) Следовать [вниз] по течению и забывать возвратиться — это значит плыть по воле течения; плыть вверх по течению и забыть возвратиться — это значит втянуться. Предаваться охоте с ненасытною страстью — это называется тратить время. Чувствовать ненасытную страсть к вину — это называется погибнуть.

8) У прежних царей не было удовольствий, к которым бы они привязывались страстно, и не было поступков, ведущих к потере времени и пагубных. Образ деятельности вашей зависит от вас, князь».

9) Цзин-гун остался доволен; объявил[10] по всему государству, выселился за город и вслед за этим стал открывать хлебные магазины для пополнения недостатков народа и, призвав главного капельмейстера, сказал ему: „Составь для меня пьесу о взаимном довольстве князя и министра друг другом». По всей вероятности, это были пьесы „Чжи Шао» и „Цзюэ Шао». Стихи к ним гласили следующее: „Что за преступление останавливать [т.е. сдерживать желания] государя? Тот, кто останавливает государя, любит его»».

I Б, 5.

1) Циский князь Сюань сказал: «Все говорят мне, чтобы я разрушил Светлый зал. Разрушить ли его или нет?»[11]

2) Мэн-цзы отвечал: «Светлая зала — это царская зала. Если вы, князь, хотите вести истинно царское правление (т.е. гуманное), не разрушайте его».

3) Князь сказал: «Могу ли я слышать от вас об истинно царском правлении?» Мэн-цзы ответил: «В древнее время Вэнь-ваново правление в Ци[12] заключалось в следующем: земледельцы 1/9 полей возделывали для правительства; потомки заслуженных людей получали жалованье; на заставах и базарах хотя и производился досмотр[13], но пошлин не брали; относительно озер и рыболовных прудов запрещений не существовало; наказание преступников не распространялось на их жен и детей. Были тогда старики без жен, называвшиеся вдовцами, старухи без мужей, называвшиеся вдовами, старые люди, бездетные, называвшиеся одинокими, и юнцы без отцов, называвшиеся сиротами, — эти четыре класса были беднейшими людьми в империи, которым не к кому было обращаться со своими нуждами; и Вэнь-ван, начиная правление и оказывая благодеяния, прежде всего обращает внимание на эти четыре класса. В „Ши цзине» сказано: „Хорошо богатым людям; но жаль этих удрученных сирот»[14]».

4) «Ах! Какие прекрасные речи!» — сказал князь. Мэн-цзы на это заметил: «Если вы одобряете их, то почему не привести их в исполнение?» Князь ответил: «У меня есть недостаток: я любостяжателен». На это Мэн-цзы отвечал: «В древности Гун Лю также был любостяжателен. В „Книге Стихотворений» сказано, что он „то складывал хлеб в вороха, то ссыпал его в амбары; то завязывал сухой провиант в мешки, имея в виду собрать и успокоить народ, чтобы тем прославить свое царство. С натянутыми луками, с поднятыми щитами, пиками и секирами он после этого открыл свое шествие (отправился в путь, выступил)». Таким образом, он мог начать путешествие после того, как оставшиеся в Ци имели запасы хлеба в ворохах и амбарах, а отправлявшиеся в путь имели хлеб в мешках. Князь, если вы любите богатство и разделяете его с народом, то какая трудность будет для вас достигнуть царской власти над вселенною (т.е. Китаем)?»

5) Князь сказал: «У меня есть недостаток: я питаю пристрастие к красоте». Мэн-цзы сказал: «В древности князь Тай (Тай-ван) питал страсть к красоте, [при этом] любя [только] свою княгиню. В „Книге Стихотворений» сказано: „Гугун Таньфу[15] назавтра утром, проскакав на коне по берегу западной реки до подножия горы Ци, с госпожою Цзян пришел и вместе поселился. В то время в домах не было ропщущих девиц, а вне дома — неженатых мужчин»[16]. Князь, если вы имеете пристрастие к красоте и разделяете его с народом (т.е. что и народу вы даете возможность одинаково с вами пользоваться прелестями красоты), то что за трудность для вас достигнуть царского достоинства?»

I Б, 6.

1) Мэн-цзы, обратившись к цискому князю Сюаню, сказал: «Представьте, князь, что один из ваших сановников, поручив жену и детей своему другу, сам отправился в страну Чу путешествовать; а когда возвратился домой, то нашел, что друг морит их голодом и холодом. Как он должен был поступить с ним?» «Прекратить с ним дружбу», — ответил князь.

2) Мэн-цзы продолжал: «А когда судья не в состоянии управлять своими подчиненными, то как с ним быть?» «Отставить его», — отвечал князь.

3) «А когда, — продолжал Мэн-цзы, — во всем государстве нестроение [т.е. беспорядок], то как с этим быть?» Князь посмотрел направо и налево и заговорил о другом.

I Б, 7.

1) Мэн-цзы при свидании с циским князем Сюанем сказал: «То, что называется древним государством, не значит того, что в нем есть высокие деревья, а что есть родовитые сановники; а вы не имеете даже близких сановников; люди, выдвинутые вами вчера, сегодня уходят неизвестно куда».

2) Князь сказал: «Как я мог знать, что они неспособны, и не принимать их на службу?»

3) Мэн-цзы заметил: «Государь употребляет на службу людей достойных и талантливых в силу необходимости. Так как этим он дает возможность низким стать выше почтенных и чужим выше родных, то не должен ли он быть в этом осторожным?

4) Когда, — продолжал Мэн-цзы, — все окружающие вас скажут о ком-либо „талантливый и достойный человек», нельзя верить этому. Когда все сановники скажут „это талантливый и достойный человек», тоже нельзя верить этому. Когда же весь народ скажет, что это достойный человек, то после этого присмотритесь к нему и, если увидите, что он действительно достойный человек, тогда и назначайте его. Точно так же, когда все окружающие вас скажут „это негодный человек», не слушайте; все сановники скажут, что это негодный человек, тоже не слушайте; но когда весь народ скажет, что это негодный человек, тогда присмотритесь к нему и, если увидите, что он негоден, тогда и удаляйте его (со службы).

5) Когда все приближенные говорят вам, что такой-то человек заслуживает смертной казни, не слушайте их; когда все сановники говорят то же самое, не слушайте и их; но когда весь народ скажет, что такой-то заслуживает казни, тогда вникните в дело и, если увидите, что он действительно заслуживает смертной казни, то и казните. Поэтому-то и говорится: народ казнил его.

6) Только в таком случае правителей можно будет назвать отцом и матерью народа».

I Б, 8.

1) Циский князь Сюань спросил: «Правда ли, что Чэн Тан отправил Цзе в ссылку, а У-ван поразил Чжоу?» Мэн-цзы ответил: «В „Преданиях»[17] имеется об этом».

2) «А разве можно, чтобы подданный убивал своего государя?»

3) Мэн-цзы ответил: «Кто убивает гуманность, тот называется разбойником; тот, кто посягает на справедливость, называется злодеем; а злодея и разбойника называют отверженным человеком; и я слышал, что убили отверженного человека—Чжоу, но не слышал, чтобы убили государя».

I Б, 9.

1) Мэн-цзы при свидании с циским князем Сюанем сказал ему: «Когда вы строите большой дом, то, конечно, приказываете старшине рабочих отыскать для этого крупный лес, и когда он найдет его, то вы, князь, радуетесь, находя, что он может удовлетворить своему назначению; когда же рабочий, обтесывая, утонит его, то вы будете гневаться, находя, что дерево не в состоянии удовлетворить своему назначению[18]. Человек учится в молодости, а когда возмужает, то хочет приложить свое учение на практике; если вы скажете ему: брось пока свое учение и следуй за мною — то что мы скажем об этом?

2) Теперь у вас здесь есть необделанная яшма; хотя бы она стоила сотни тысяч (240 000 лан[19]), конечно, вы заставите гранильщика огранить ее. Когда же дело касается управления государством, вы говорите: оставь пока свою науку и следуй за мною. Почему же в этом случае вы поступаете не так, как с яшмою, которую приказываете огранить?»

I Б, 10.

1) Цисцы, напав на владение Янь, одержали победу.

2) Князь Сюань спросил, говоря: «Некоторые говорят мне, чтобы я не брал (княжества Янь), другие же говорят, чтобы я взял его. Государству, располагающему 10 000 колесниц, начать открытую войну с государством, располагающим тем же количеством колесниц, и в 50 дней взять над ним верх — одних человеческих сил для этого не хватило бы. Если я не возьму его, то Небо непременно пошлет несчастье. Взять его — что вы на это скажете?»

3) Мэн-цзы отвечал: «Если вы возьмете его и яньский народ будет доволен, то берите его. Из древних людей, поступивших так, это был У-ван. Если вы возьмете его и яньский народ будет недоволен, то не берите его. Из древних людей, поступивших так, это был Вэнь-ван[20].

4) Когда вы со своим государством, располагающим 10 000 военных колесниц, пошли войною против равносильного государства и побежденный народ встретил ваше войско с корзинами пищи и с кувшинами питья, то было ли в этом что-либо другое, кроме желания избавиться от огня и воды (бедствия)? А если вода будет глубже и огонь будет сильнее, то он отвернется также от вас, и только»[21].

I Б, 11.

1) Когда цисцы, напав на Янь, овладели им, то все князья стали совещаться между собою о том, как бы избавить Янь. Тогда князь Сюань, обратившись к Мэн-цзы, сказал: «Князья много замышляют напасть на меня. Каким образом предотвратить это?» Мэн-цзы отвечал: «Я слышал о человеке, который, владея 70 ли, управлял вселенною, — это был Тан (Чэн Тан); но не слыхал, чтобы владеющий уделом в 1000 ли боялся других.

2) В „Шу цзине» сказано: „Тан, приступая к походам против тирании, начал с Гэ[22]«[23]. Весь народ питал к нему такое доверие, что когда он направлялся с войском на восток, то западные варвары поднимали ропот, а когда направлялся на юг, то северные варвары поднимали ропот, говоря: почему он оставляет нас позади других [т.е. напоследок]? Народ ожидал его, как в великую засуху ожидают облака и радугу (т.е. дождь). Движение на рынке не прекращалось, и земледельцы по-прежнему занимались своими работами. Наказывая правителей, он утешал народ. Его прибытие было подобно своевременному дождю. Народ был объят великою радостью. Далее в „Шу цзине» сказано: „Мы ожидаем нашего князя; князь придет и снова вызовет нас к жизни».

3) Теперь яньский правитель угнетал свой народ; вы отправились и наказали его. Народ, полагая, что вы спасете его от бед, встретил ваше войско с корзинами, наполненными пищею, и кувшинами — питьем. А вы убили их отцов и старших братьев, связали их детей и младших братьев, разрушили храм предков, перевезли их драгоценные сосуды. Как же это можно так? Во вселенной (империи) все завидовали силе Циского княжества, а теперь, когда территория его удвоилась и гуманное правление в нем не практикуется, это вызовет движение против него всех войск в Поднебесной.

4) Князь, если вы поторопитесь издать приказ о возвращении яньских (пленных) старцев и детей, остановите перевозку их драгоценных сосудов и — по совету с яньским народом — поставите для него правителя, то, пожалуй, еще можно будет достигнуть приостановления этого движения».

I Б, 12.

1) Между Цзоу и Лу была ссора, и Му-гун спросил Мэн-цзы, говоря: «Из моих служащих умерло 33 человека, и никто из народа не хотел умереть, защищая их. Если казнить их, то всех не переказнишь, а если не казнить, то ведь они со злорадством смотрели на смерть своих начальников и не спасли их. Как же тут быть?»

2) Мэн-цзы отвечал: «В злополучные годы, в голодные годы, когда старые и немощные из ваших подданных умирали в канавах и рвах и сильные тысячами разбредались в разные стороны — а между тем ваши магазины были полны хлеба и кладовые также наполнены, — никто из ваших чинов не доложил вам об этом. Таким образом, они были небрежны по отношению к народу. Цзэн-цзы сказал: „Остерегайтесь, остерегайтесь! Что исходит от вас, то и возвратится к вам». Отныне народ поквитался с ними. Государь, не вини его.

3) Если вы будете управлять гуманно, то этот народ будет любить высших и умирать за своих начальников».

I Б, 13.

1) Тэнский владетель Вэнь обратился с следующим вопросом: «Тэн — маленькое владение, лежащее между княжествами Ци и Чу. Служить ли Ци или Чу?»

2) Мэн-цзы отвечал: «Этот план для меня недостижим; но если вы настаиваете, то у меня есть одно средство: выкопайте ров (вокруг города), возведите стены и охраняйте их с народом, защищайте до смерти, но так, чтобы народ не ушел от вас, — это исполнимо».

I Б, 14.

1) Тэнский владетель Вэнь обратился к Мэн-цзы с следующей речью: «Цисцы намереваются укрепить Сюэ <Се>[24]. Я очень боюсь! Как тут быть?»

2) На это Мэн-цзы отвечал: «В древности, когда князь Тай жил в Бинь[25] и подвергался нападениям северных варваров, то он удалился оттуда, направился к подошве горы Ци и поселился там. Он взял это место не по выбору, а в силу необходимости.

3) Если вы будете делать добро, то между вашими потомками, без сомнения, найдутся такие, которые будут царствовать. Государь кладет основание и передает царство потомкам, чтобы они могли продолжать дело, но что касается завершения его, то это зависит от Неба. Что можете вы сделать против него? Старайтесь делать добро, и только».

I Б, 15.

1) Тэнский владетель Вэнь обратился к Мэн-цзы с следующими словами: «Тэн — государство малое. Если я истощу все силы на служение великим государствам (своим соседям), то тогда я не спасусь от них. Как же тут быть?» На это Мэн-цзы отвечал: «В древности, когда князь Тай жил в Бинь и на него стали производить набеги северные варвары, он служил им мехами и шелками, но не мог избавиться от них; служил им с усердием собаки и лошади, но не мог из- бавиться от них; служил им и дорогими каменьями, но также не мог избавиться от них. Тогда, собрав старцев, он обратился к ним с следующей речью: „Предмет желаний северных варваров есть моя земля. Я слышал, что правитель не губит людей из-за того, что служит средством к их пропитанию (из-за земли). Дети мои! Чего вам беспокоиться, что у вас не будет правителя? Я удалюсь отсюда». Вслед за этим он ушел из Бинь, перевалил чрез горный хребет Лян, построил город у подошвы горы Ци и поселился в нем. Тогда биньцы сказали: он гуманный человек — нам нельзя терять его. Последовавших за ним была такая масса, которая напоминала толпы, отправляющиеся на ярмарки.

2) Другие говорят, — продолжал Мэн-цзы, — что одна личность не имеет права располагать по своему усмотрению наследственною землею и не должна оставлять ее даже до смерти [т.е. даже если ему грозит смерть].

3) Государь, прошу выбрать одно из двух».

I Б, 16.

1) Луский князь Пин готов был выйти из дворца, когда его любимец Цзан Цан почтительно сказал ему: «Прежде когда вы выходили, то непременно отдавали приказ чинам о том, куда вы отправляетесь; теперь же экипаж уже запряжен, а чины не знают, куда вы отправляетесь. Смею спросить: куда?» Князь отвечал: «Я хочу посетить Мэн-цзы». «Как? — сказал фаворит. — Вы унижаете себя этим поступком, делая первым визит обыкновенному смертному, потому что, вероятно, считаете его достойным по уму и нравственным качествам? Но ведь такие люди должны быть первыми исполнителями церемоний и долга, а между тем последние похороны (матери) у Мэн-цзы были пышнее первых (отца). Не ездите к нему, государь». «Хорошо», — отвечал князь.

2) Юэчжэн-цзы, представившись князю в аудиенции, сказал ему: «Князь, почему вы не поехали к Мэн Кэ?» — «Кто-то сказал мне, что у Мэн Кэ последние похороны преmвосходили первые, поэтому я и не поехал к нему». Юэчжэн-цзы сказал: «Как так? То, что вы, князь, разумеете под именем превосходства, вероятно, относится к тому, что в первом случае он действовал, как прилично ученому, а во втором — как подобает значительному человеку, что в первом случае у него было три жертвенных сосуда, а во втором — пять»[26]. «Нет, — отвечал князь, — я разумею превосходство саркофага, гроба, савана и покрывала». — «Это не есть то, что называется излишеством. Это обусловливается разницею между бедностью (в первом случае) и богатством (во втором)».

3) Юэчжэн-цзы, увидев Мэн-цзы, сказал: «Я говорил с князем, и он вследствие этого готов был отправиться к вам, когда один из его фаворитов, Цзан Цан, остановил его, и потому визит князя не состоялся». На это Мэн-цзы сказал: «Движение человека может зависеть от того, что другие заставляют его двигаться, точно так же и остановка мо- жет зависеть от препятствий со стороны других; но причина движения и остановки не во власти другого человека. То, что я не удостоился благосклонности от луского князя, зависит от Неба. Как мог сын фамилии Цзан заставить меня не встретить благосклонности со стороны князя?!

Примечания

  1. «Так как в тексте не сказано, близко к чему, то толкователь дополнил фразу словами ‘к благоустройству’» (П., с. 19).
  2. «В период борьбы царств все средства народа были истощены, а удельные князья находили только удовольствие в присвоении себе сюзеренных прав и прерогатив, и каждый из них стремился к объединению тогдашнего Китая под своей властию. Проникнутый горячим желанием спасти народ, Мэн-цзы, пользуясь страстью циского князя к музыке, старался развить в нем доброе чувство и очень его уговаривал делить свои радости с народом, не обращая внимание на качество музыки, т.е. на то, была ли это древняя, торжественная музыка, которой китайцы приписывают такое влияние на поднятие нравственного уровня, или же музыка современная, на которую китайцы-ригористы смотрели с большим неодобрением» (П., с. 20).
  3. «Ши цзин», IV, I, 7.
  4. «Цзюй — небольшое владение, лежавшее в юго-восточной части провинции Шаньдун» (П., с. 23).
  5. «Ши цзин», III, I, 7.
  6. Ср.: «Шу цзин», гл. 21/27.
  7. «Как в предыдущем параграфе, так и в настоящем мужество Вэнь-вана и У-вана, как вызванное подъемом благородного, справедливого негодования на притеснения народа, признается великим мужеством» (П., с. 23)
  8. Дворец развлечений правителей Ци.
  9. Сын Неба (тянь цзы) в основном переводится здесь как «государь», «император».
  10. «цзе ‘заповедь; запрещать’ объяснено через гао мин ‘указ, объявление; объявлять’» (П., с. 27).
  11. «мин тан — Светлый зал. Это название дворцов в разных удельных княжествах, в которых чжоуские сюзерены во время объезда империи останавливались и принимали удельных князей. Такой дворец был и в княжестве Ци у горы Тай» (П., с. 27). Разрушение Светлого зала было бы равнозначно формальному провозглашению независимости от Чжоу.
  12. «Ци — название удела в провинции Шэньси, бывшего родиной чжоуских царей» (П., с. 28).
  13. «Осмотр этот, по замечанию толкователя, производился не всем, а только людям, одетым в чужестранное платье и говорившим на чужом языке» (П., с. 28).
  14. «Ши цзин», II, IV, 8.
  15. У Попова: Гу-гун Дань-фу.
  16. Шицзин», III, I, 3.
  17. См.: «Шу цзин», гл. 11/11.
  18. В других переводах и в данном случае речь идет не о дереве, а о старшине рабочих.
  19. 1 пан ~ 30 г серебра.
  20. «В эпоху шанского [иньского] государя Чжоу, Вэнь-ван, имея на своей стороне 2/3 империи, продолжал служить династии Шан. А У-ван в 13-й год своего царствования пошел войною против тирана Чжоу и приобрел всю империю. Вэнь-ван, несмотря на то что перевес материальной силы был на его стороне, не решался напасть на своего государя — тирана Чжоу, потому что не был уверен в чувствах народа, которые служат указанием воли Неба. Но сын его У-ван, к которому, по рассказам, добровольно собралось 800 удельных владетелей, конечно, уже не мог церемониться с оставленным всеми и отверженным Небом бывшим своим владыкой — тираном Чжоу. Он явился только исполнителем воли Неба, указателем которой служили чувства всего народа, его желание» (П., с. 33-34).
  21. «Словами „вода будет глубже и огонь будет сильнее» Мэн-цзы хочет сказать князю, что если он будет обращаться с покоренным народом с еще большею жестокостью, чем его прежние владыки, и не введет гуманного правления, то, само собой разумеется, народ также отвернется от него и не будет признавать его власти» (П., с. 34).
  22. «Гэ — небольшое владение в нынешней области Гуйдэ, в провинции Хэнань» (П., с. 35).
  23. Ср.: «Шу цзин», гл. 11/11.
  24. «Сюэ — название небольшого владения, лежавшего по соседству с Тэн, которое цисцы, давно уже владевшие им, захотели укрепить, что, конечно, в особенности в то время — время господства насилия и бесправия, не могло не беспокоить тэнского владетеля» (П., с. 37). Далее это географическое название в наст. изд. изменено на «Се».
  25. «Бинь… название местности — нынешний Сианьфу в Шэньси» (П., с. 37).
  26. «По китайскому ритуалу для значительного чиновника полагается пять сосудов с жертвами, а именно: бараном, свиньей, рыбой, сушеным и рубленым мясом, [внутренностями (кишками) домашних животных, желудками домашних животных], а для ученого — три сосуда: с свиньей, рыбой, сушеным и рубленым мясом» (П., с. 39-40). Список дополнен согласно древнекитайским «Образцовым церемониям и правилам благопристойности» («И ли»). Попов мог иметь в виду и другой набор жертвоприношений: баранина, свинина, рыба, птица, вяленая строганина
8 (800) 300-71-90
Приглашаем посетить
Попробуйте:
Отзывы
Когда сталкиваешься с чем-то настоящим, нередко бывает, что теряешься в словах. Есть различные слова, которыми мы пользуемся в социуме, чтобы выразить благодарность, передать впечатления, и т.п., но в данном случае слова кажутся какими-то плоскими...

Воскресный Университет - по-моему, просто невероятное явление. Когда можно просто придти, и послушать про тайны мироздания и собственного устройства, да еще и вопросы можно задать, и ответы получить - обстоятельные, с опорой на практическое понимание, понятные фактически каждому - это просто фантастическое, удивительное явление.

Для меня тоже ценен каждый Курс, в котором я могу принимать участие. Потому что каждый раз это уникальная возможность, то, что меняет состояние. Все они разные. Теория Сваи очень теплая, похожа на доброго старого друга. Тексты Школы Улюпай дают духовное ощущение. Но самый любимый для меня Курс - это Хуанди Нэйцзин . Именно потому, что глубочайшие вещи, скрытые в этом трактате, и доселе во многом непонятные, вдруг становятся ближе. Понимаю, почему говорят - Пролить Свет. Это именно об этом.

Огромное Вам Спасибо!
Сергей М.

Я посещаю только один курс, но даже не сомневаюсь, что курс Воскресного университета Хуанди Нэйцзин - это самое важное событие центра. Это те самые знания, за которые любой практикующий ЦиГун готов отдать свою правую руку. Я не буду говорить почему я так считаю, чтобы не нарушать работу Воскресного университета.


Единственное, хотел бы еще раз обратить внимание руководства центра. Если собрать тексты, вопросы и ответы этого курса и опубликовать в виде перевода с комментариями, то Вы бы надолго обеспечили себе и финансирование и приток студентов.

Bagir (ник на форуме)

Сейчас посещаю курс по Свае (теория и практика) и курс по изучению текстов УЛюпай. Сложно выделить любимый курс - весь материал исключительно интересен и полезен.

С практикой сваи познакомилась в 2010г, но опыт был крайне тяжелый: не было никаких пояснений и правок, да и цель занятий была непонятна.


В общем, практика тогда не прижилась ;)


Постепенно, практикуя сваю-диагностику, интерес к свае вернулся, но не хватало стабильности, к тому же пробовать стоять больше 40 мин мне в голову не приходило.
Благодаря практическим занятиям сваей в Воскресном университете всего за 2 месяца сильно изменились ощущения от практики, а теоретическая часть (которой очень не хватало!), на мой взгляд, делает практику более осознанной и дает мощную мотивацию для продолжения занятий.

Ирина Е.

Абсолютно согласна и никогда не сталкивалась с тем, чтобы Мастер разъяснял возможные состояния, которые могут сопутствовать практике. Для меня открытием была теория и практика Сваи, с которой знакома уже очень давно, но которая была всегда мучительна (в низкой стойке на трясущихся ногах) и не работала по понятным теперь причинам.


Хуанди Нэйцзин и тексты Юйсяньпай наполняют смыслом практические занятия, вырывают из обыденного слоя реальности, делая восприятие более объемным, и дают ответ на вопрос: зачем я пришла в эту Школу.


Дмитрий Александрович, то, что Вы делаете и как, вызывает чувство глубочайшего Уважения и Благодарности!

Наталья Ши.

Свая начала менять мою жизнь с того времени, как я узнал о ней осенью 2017 на синьи и начал практиковать. Свая в Воскресном Университете вывела эти изменения на новый уровень.


Теперь я каждое утро чищу зубы и как будто отправляюсь в путешествие по себе, которое пока абсолютно непредсказуемо. Очень интересно, что ждет за каждым новым поворотом.


Свая стала важным курсом, потому что непременные условия участия в нем - это порядок и дисциплина. Мне несколько не хватало этих вещей в жизни в последние годы. Теперь изменилась не только моя жизнь, но и жизнь моей семьи. И я предчувствую, что это только начало.


Это вот если в общем об ощущениях, не вдаваясь в практические бытовые мелочи, из которых состоит жизнь ))


Благодарю за предоставленную возможность.

Игорь В.
Другой отзыв...
Подписка на новости


    Мы вКонтакте
    Мы в Facebook