孟子 Мэн-цзы. Глава 6. Гао-цзы. Часть Б.

Содержание

VI Б, 1.

1) Человек из (небольшого) княжества Жэнь (в нынешней Шаньдунской провинции) спросил Улу-цзы: «Что важнее — правила или еда?» «Правила», — был ответ.

2) «А что важнее: половое влечение или правила?» — «Правила» — был ответ.

3) Человек продолжал: «Если человек будет питаться, соблюдая правила, то умрет с голоду, а если не будет соблюдать их, то добудет пищу, — неужели и в этом случае следует соблюдать их? Если человек с соблюдением правил о личной встрече невесты не может получить жены, а без соблюдения их может получить ее, то неужели и в этом случае необходимо держаться этого правила?» Улу-цзы, не будучи в состоянии отвечать на эти вопросы, на другой день отправился в Цзоу и сообщил об этом Мэн-цзы. Мэн-цзы сказал: «Какая трудность ответить на это?

4) Если, не обращая внимания на нижнюю часть предмета, вы будете равнять только верхушки, то кусок дерева в квадратный дюйм можно заставить подняться выше острия высокой башни.

5) Золото тяжелее перьев. Но разве это выражение относится к золотой пряжке и возу перьев?

6) Если брать важнейшее из питания и малозначительное из правил и сравнивать их между собою, то как можно остановиться на том, что питание только важнее соблюдения правил? Если брать важнейшее из удовлетворения полового влечения и малозначительное из правил и сравнивать их, то как можно остановиться на том, что удовлетворение полового влечения только важнее соблюдения правил?

7) Ступай и ответь ему так: если вцепишься в руку старшего брата и отнимешь у него пищу, то ты будешь иметь ее, в противном случае ты ее не получишь, — то вцепишься ли ты в его руку? Если перелезешь чрез соседскую стену и обнимешь невинную дочь соседа, то ты получишь жену, а если не обнимешь — не получишь, — так обнимешь ли ты ее?»

VI Б, 2.

1) Цзяо, уроженец владения Цао, обратился к Мэн-цзы с следующим вопросом: «Все говорят, что можно сделаться Яо и Шунем — правда ли это?» «Правда», — отвечал Мэн-цзы.

2) Цзяо продолжал: «Я слышал, что Вэнь-ван был 10 футов, Тан — 9 футов. Теперь я имею 9 футов 4 дюйма, но я только ем пшено. Что же надобно сделать, чтобы быть таким человеком, как они?»

3) «Разве только в этом (росте) дело? — отвечал Мэн-цзы. — Все заключается только в делании того, что они делали. Вот здесь человек, у которого прежде не хватало силы поднять утенка, — он, значит, был бессильный человек. А сегодня он сказал, что поднял 3000 гинов <цзиней>, — значит, он силач. В таком случае тот, кто поднимает тяжесть, которую поднимал У Хо[1], и будет также только У Хо. Разве для человека беду составляет то, что он не в состоянии справиться? Не делает — вот в чем беда.

4) Идти медленно позади старших будет выражением почтения к ним, а идти скоро впереди старших будет выражением неуважения к ним. Медленное шествие — разве это то, чего человек не может сделать? Нет, это то, чего он не делает. <Путь Яо и Шуня это и есть путь сыновней почтительности и любви к страшим братьям>.

5) Если вы будете одеваться в одежду Яо, говорить то, что говорил Яо, и поступать, как поступал он, то вы и будете Яо. <Если вы будете одеваться в одежду Цзе, говорить то, что говорил Цзе, и поступать, как поступал он, то вы и будете Цзе>».

6) Цзяо сказал: «Я могу иметь аудиенцию у цзоуского владетеля, который может предоставить мне подворье. Я желаю остаться здесь, чтобы учиться у вас».

7) На это Мэн-цзы сказал: «Путь к истинному учению подобен большой дороге. Разве его трудно знать? Зло только в том, что люди не ищут его. Возвратитесь на родину и ищите его. Недостатка в наставниках не будет».

VI Б, 3.

1) Гунсунь Чоу обратился к Мэн-цзы со следующею речью: «Гао-цзы сказал, что „Сяо бянь»[2] — это ода мелкого человека». Мэн-цзы сказал: «Почему он так отозвался о ней?» — «Потому что она проникнута ропотом».

2) Мэн-цзы сказал: «Тупоголов же старик Гао по отношению к оде. Вот здесь есть человек, и юэский уроженец, взявшись за лук, намеревается выстрелить в него; тогда я обращаюсь к нему с увещаниями, болтая и шутя, потому только, что он мне чужой. Но если бы мой старший брат взялся за лук с целью выстрелить в него, то я со слезами стал бы упрашивать его (не делать этого) — это только потому, что он мне родной. Ропот оды „Сяо бянь» выражает любовь к родным, а любовь к родным — это проявление человеколюбия. Да, тупоголов старик Гао в своем отношении к этой оде».

3) Гунсунь Чоу сказал: «А как же в песнях „Кай фэн»[3] не выражается ропота?»

4) Мэн-цзы сказал: «Родительская погрешность, описываемая в „Кай фэн», малая, а описываемая в „Сяо бянь» — большая. Когда родительская погрешность велика и против нее не выражается ропота, то это значит усиливать ослабление родственного чувства. Когда же родительская погрешность мала и против нее выражается ропот, то это будет раздражение. А усиливать ослабление родственного чувства есть непочтительность, но раздражение есть также непочтительность.

5) Конфуций сказал: „Шунь, он действительно был в высшей сте- пени почтителен. В 50 лет с сердцем, исполненным любви, он стремился к родителям»».

VI Б, 4.

1) Сун Кэн намеревался отправиться в Чу; Мэн-цзы встретил его в Шицю.

2) Мэн-цзы спросил: «Учитель, куда вы отправляетесь?»

3) Сун Кэн отвечал: «Я слышал, что между Цинь и Чу затевается война. Я хочу повидать чуского князя и уговорить его оставить это намерение. Если чускому князю это не понравится, то я повидаю циньского князя и буду отговаривать его от этого намерения. Из двух князей будет один, который благосклонно отнесется к моим советам».

4) Мэн-цзы сказал: «Если вам угодно, я не буду спрашивать вас о подробностях, но я желал бы услышать главные основания (вашего плана). Как вы хотите уговорить их?» Сун Кэн отвечал: «Я буду говорить им о невыгодах ее (войны) для них». Мэн-цзы отвечал: «Ваша цель, бесспорно, велика, но ваша вывеска[4] не годится.

5) Если вы станете уговаривать их <циньского и чуского ванов>, приняв за основание пользу [выгоду], и если они, обрадовавшись пользе, отменят поход армий, то все чины обеих армий возвеселятся о прекращении похода и будут находить удовольствие в корысти [выгоде]. Тогда подданные в служении государю, сыновья в служении отцам и младшие братья в служении старшим будут питать корыстное чувство. Таким образом, между государем и подданными, отцами и сыновьями, младшими и старшими братьями совершенно исчезнут человеколюбие и справедливость и во взаимных сношениях они будут руководствоваться корыстью. А при таком условии не бывает того, чтобы князья не погибали. Если вы станете уговаривать их <циньского и чуского ванов>, приняв за основание человеколюбие и справедливость, и если они, обрадовавшись человеколюбию и справедливости, отменят поход своих армий, то все чины обеих армий возвеселятся о прекращении похода и будут находить удовольствие в человеколюбии и справедливости. Тогда подданные в служении государю, сы- новья в служении отцам и младшие братья в служении старшим будут питать чувство человеколюбия и справедливости. Таким образом, между государем и подданными, отцами и сыновьями, младшими и старшими братьями установятся отношения, основанные на человеколюбии и справедливости, с исключением корысти. А при таком условии невозможное дело, чтобы князь не достиг сюзеренной власти. К чему говорить о корысти?»

VI Б, 5.

1) Когда Мэн-цзы жил в Цзоу, то Цзи Жэнь, оставшись наместником во владении Жэнь, хотел завязать с ним сношение при помощи подарков. Приняв подарки, Мэн-цзы, однако, не ответил ему визитом. Когда он жил в Пинлу, Чу-цзы был там [т.е. в княжестве Ци] первым министром и хотел также завязать с ним сношение при помощи подарков. Мэн-цзы принял их, но не отвечал визитом.

2) Потом, отправившись из Цзоу в Жэнь, он посетил Цзи-цзы (Цзи Жэнь); а отправившись из Пинлу в Ци, он не посетил Чу-цзы. Улу-цзы, обрадовавшись, сказал: «И я буду иметь случай расспросить его по этому поводу».

3) Вслед за этим он спросил его: «Учитель, когда вы были в Жэнь, то посетили Цзи-цзы, а когда отправились в Ци, то не сделали визита Чу-цзы. Потому что он министр, не правда ли?»

4) «Нет, — отвечал Мэн-цзы. — В „Шу цзине» сказано: „При представлении подарков высшим большое значение имеет этикет; если этикет не равняется подаркам, то говорится, что это не есть поднесение, потому что не заботились о поднесении»[5].

5) Вследствие этого такие подарки не составляют подношения высшему».

6) Улу-цзы обрадовался, и когда кто-то спросил его, то он отвечал: «Цзи-цзы (как наместник) не мог отправиться в Цзоу (оставив свой пост), а Чу-цзы мог отправиться в Пинлу (с визитом к Мэн-цзы)».

VI Б, 6.

1) Чуньюй Кунь сказал: «Те, которые ставят славу и подвиги на первом плане, работают для людей (общества), а те, которые ставят их на заднем плане, работают для себя. Вы, учитель, были в числе трех главных министров. Но вы оставили службу прежде, чем ваша слава и ваши деяния отразились на государе и на народе. Разве человеколюбивые люди поступают так?»

2) Мэн-цзы отвечал: «Не хотевший служить своими достоинствами беспутному государю, занимая место подданного, — это был Бо И. Пять раз отправлявшийся к Тану и столько же раз к Цзе — это был И Инь. Не питавший отвращения служить грязному государю и не отказывавшийся от малой должности — Люся Хуэй. Пути этих трех почтенных людей были различны, но их цель была одна. Одна — какая же? Человеколюбие. Она-то и составляет цель благородного мужа. Почему непременно они должны были следовать одним путем?»

3) Кунь продолжал: «В княжестве луского князя My управлял государством Гунъи-цзы, а Цзы Лю и Цзы Сы были министрами, и, несмотря на это, урезание Луского княжества весьма увеличилось. Если это так, то люди, одаренные талантами и нравственными качествами, бесполезны для государства».

4) На это Мэн-цзы отвечал: «Юйский князь не воспользовался услугами Боли Си, и княжество погибло; а циньский князь My воспользовался ими и сделался главою сейма князей. Таким образом, непользование советами людей таланта и добродетелей ведет к погибели государств, а не ограничивается только расчленением (урезанием) их (букв.: как можно рассчитывать [т.е. успокаивать себя] только на расчленение их?!)».

5) Кунь продолжал: «Когда Ван Бао жил на р. Ци, то обитавшие на западе Желтой реки, все искусились в отрывистом пении. Когда Мянь Цзюй обитал в Гаотане, то жители западной части Ци искусились в протяжном пении. Жены Хуа Чжоу и Ци Ляна[6] настолько хорошо умели плакать по своим мужьям, что подействовали на изменение нравов в государстве к лучшему. Если внутри есть что-нибудь, то оно проявляется вовне. Я никогда не видел, чтобы человек, делающий известное дело, не получил известных результатов. Поэтому (я утверждаю, что) нет теперь людей достойных; если бы они были, то я, конечно, знал бы их».

6) На это Мэн-цзы сказал: «Когда Конфуций был министром уголовных дел в Лу, князь перестал слушаться его советов. Потом, когда было жертвоприношение и ему не прислали жертвенного мяса, он ушел, не сняв даже парадной шапки. Не знавшие его думали, что он ушел из-за мяса, а знавшие его полагали, что он сделал это из-за (несоблюдения) обряда. Что касается самого Конфуция, то он хотел уйти под предлогом какой-нибудь незначительной вины (со стороны князя), а не зря. Мотивы действий благородного мужа, конечно, [не] всем неизвестны».

VI Б, 7.

1) Мэн-цзы сказал: «Пять начальников союзов князей [ба] были виновниками пред тремя великими князьями [ван][7]. Современные удельные князья являются виновниками пред пятью начальниками союзов князей, а современные вельможи — пред современными удельными князьями.

2) Посещение императором удельных князей называлось осмотром, а представление князей императору — докладом об управлении. Весною осматривались запашки и восполнялся недостаток семян; осенью осматривалась уборка хлеба и восполнялся недород. Если, вступив в пределы княжества, император находил, что новые земли были распаханы, старые поля обработаны, старых людей питали, достойных почитали и на местах были выдающиеся люди, то князь получал награду землею. Но если, вступив в пределы, император находил, что земли находились в запустении, старики оставлены без призрения, достойные не пользуются почетом и места занимаются жестокими сборщиками налогов, то князь подвергался порицанию. Если князь один раз не представлялся ко двору сюзерена, то он понижался в своем ранге; если он не представлялся дважды, то у него отнималась часть его владения; если он не представлялся трижды, то императорская армия смещала его. Поэтому император только отдавал приказ о наказании, а не шел сам войною против виновного, тогда как удельные князья шли войною против виновного, но не отдавали приказа о наказании. Однако пять тиранов привлекли к себе удельных князей, чтобы идти войною против виновного князя, и потому я называю их нарушителями узаконений трех великих князей (букв.: людьми, виновными пред ними).

3) Могущественнейшим из пяти тиранов был князь Хуань. На сейме князей в Куйцю[8] он связал жертвенное животное и положил на него, грамоту, но при этом животное не было убито для мазания его кровью углов рта (клянущихся). Первая заповедь договора гласила: „Казнить непочтительных сыновей; не переменять наследников и не делать наложницу законною женою». Вторая: „Почитать мужей достойных и поддерживать людей талантливых в видах прославления добродетельных». Третья: „Уважать старых и жалеть молодых; не забывать [т.е. привечать] гостей и странников». Четвертая: „Не делать служилых людей наследственными чиновниками; не допускать соединения в одном лице нескольких должностей; брать на службу непременно надлежащих людей; не казнить самовольно сановников». Пятая: „Не преграждать рек в ущерб другим; не препятствовать закупке хлеба и не давать уделов и городов без ведома императора». Далее сказано было: „Все мы, участвующие в сейме, после заключения настоящего союза обязываемся поддерживать дружбу». Современные удельные князья все нарушают эти пять заповедей. Поэтому я говорю, что они являются виновниками пред пятью тиранами.

4) Вина тех, которые потворствуют порокам государя [цзюнь, мала, а вина тех, которые вызывают их, велика. <Все современные вельможи вызывают пороки государя>. Поэтому я и сказал, что современные вельможи являются виновниками пред современными государями [т.е. удельными князьями]».

VI Б, 8.

1) Луский князь хотел назначить Шэнь-цзы главнокомандующим.

2) Мэн-цзы сказал: «Посылать на войну народ необученный — это значит губить его; а пагубы народа не потерпели бы во времена Яо и Шуня.

3) Если бы вы одним сражением победили Ци и овладели Наньяном, то и в таком случае это не годилось бы».

4) Шэнь-цзы вдруг с недовольным видом сказал: «Этого я не понимаю».

5) Мэн-цзы сказал: «Я объясню вам это. Территория императора обнимает 1000 кв. ли: менее 1000 кв. ли ему было бы недостаточно для приема князей. Территория удельного князя обнимает 100 кв. ли: менее 100 кв. ли ему было бы недостаточно для поддержания обычных обрядов, совершаемых в храме предков.

6) Когда Чжоу-гун был пожалован уделом в Лу, то он составлял 100 кв. ли. Земли было достаточно, но ее было только 100 кв. ли. Когда Тай-гун был пожалован уделом в Ци, то его территория также равнялась 100 кв. ли. Земли было достаточно, но ее было только 100 кв. ли.

7) В настоящее же время территория Луского княжества составляет пять раз [по] 100 кв. ли. Если бы появился настоящий сюзерен, полагаете ли вы, что Луское владение уменьшилось бы или же увеличилось?

8) Если бы приходилось, не обнажая меча, взять собственность одного и отдать ее другому, то и тогда гуманный человек не сделал бы этого, а тем менее — когда для достижения этого требуется убийств людей.

9) Благородный муж, служа своему государю, поставляет непременным долгом вести его на должный путь и направлять его волю к человеколюбию».

VI Б, 9.

1) <Мэн-цзы сказал:> «Те, которые теперь служат государю, говорят: „Мы можем для нашего государя расширить его владение, наполнить его казну». Люди, называемые теперь отличными министрами — это те, которых в древности называли разбойниками народа. Если государь не следует должным путем и не направляет своей воли к человеколюбию, то стараться обогащать его — значит обогащать Цзе (тирана).

2) „Мы можем для нашего государя, заключив союз с дружественными владениями, одержать верную победу в сражении». Люди, называемые теперь отличными министрами, — это те, которых в древности называли разбойниками народа. Если государь не следует должным путем и не направляет своей воли к человеколюбию, то стараться для него сражаться — это помогать Цзе.

3) Если государь будет следовать современному направлению и не изменит современных нравов, то, хотя бы ему дали империю, он не в состоянии будет держаться в ней и одного дня».

VI Б, 10.

1) Бо Гуй сказал: «Я желаю, чтобы брали подати в размере 1/20 — Что вы на это скажете?»

2) Мэн-цзы сказал: «Ваш принцип — это принцип северных дикарей МО.

3) В владении в 10 000 семейств можно ли иметь только одного гончара?» «Нельзя, — отвечает Бо Гуй, — недостало бы сосудов для употребления».

4) Мэн-цзы продолжал: «У мосцев все пять сортов хлеба не родятся, у них родится только просо. Нет у них ни городов, ни дворцов, ни храмов предков, ни жертвоприношений. Нет удельных князей, для которых нужны подарки и угощения. Нет разных чинов и начальств[9]. Поэтому у них взимание подати в размере 1/20 с продуктов достаточно.

5) Но теперь мы живем в Срединном царстве. Уничтожить правила человеческих отношений и упразднить начальство — как же это возможно?!

6) Если при недостаточном числе гончаров нельзя быть государством, то тем более — без начальства.

7) Если мы желаем взимать подати в меньшем размере, чем по системе Яо и Шуня, то мы обратимся в больших и малых мо; если же мы захотим взимать более, то мы будем большими и малыми Цзе (тиранами)».

VI Б, 11.

1) Бо Гуй сказал: «Я регулирую воды лучше Юя».

2) Мэн-цзы сказал: «Ну, вы хватили! Юй регулировал воды, сообразуясь с их характером.

3) Поэтому стоком для них (местом, куда собираются воды) он принял четыре моря, тогда как у вас, почтеннейший, им является соседнее владение.

4) Когда вода, встречая преграды, направляется назад и разливается — это называется разливом, а разлив вод — это потоп, который для гуманного человека служит предметом отвращения. Вы, почтеннейший, хватили чересчур!»

VI Б, 12.

Мэн-цзы сказал: «Если благородный муж неискренен, то на что же он будет опираться?»

VI Б, 13.

1) Луский князь хотел вверить управление Юэчжэн-цзы (ученику Мэн-цзы). Мэн-цзы сказал: «Услышав об этом, я от радости не мог заснуть».

2) Гунсунь Чоу сказал: «Юэчжэн-цзы — энергичный человек?» «Нет», — был ответ. «Мудр ли он?» — «Нет». — «Многосведущий человек?» — «Нет».

3) «В таком случае почему же вы от радости не могли спать?»

4) «Он есть человек, который любит добро».

5) «Любить добро — достаточно ли этого?»

6) «Любить добро — этого более чем достаточно для управления империей, а тем более для Луского княжества.

7) Если государственный человек любит добро, то в пределах четырех морей все будут считать ничтожным расстояние в 1000 ли и будут приходить к нему и сообщать свои добрые планы и намерения.

8) Если же он не любит его, то люди скажут: „Он человек самодовольный и сам говорит о себе: я все знаю». Его самодовольный голос и вид будут держать людей на расстоянии 1000 ли. Когда же люди принципа будут останавливаться за 1000 верст от него, то льстецы и сикофанты[10] нахлынут к нему. А живя с льстецами и сикофантами, хотя бы он и желал устроить государство, разве он может добиться этого?!»

VI Б, 14.

1) Чэнь-цзы сказал: «При каких условиях благородные мужи древности вступали на службу?» Мэн-цзы отвечал: «Было три условия, при которых они поступали, и также три, при которых они удалялись со службы.

2) Когда их принимали с крайним почтением и с соблюдением правил вежливости и когда видно было, что то, что они скажут, будет исполняемо князем по их словам, то они поступали к нему на службу. Но, если потом оказывалось, что хотя вежливое обращение с ними и не уменьшилось, но их слова не исполняются, то они оставляли его.

3) Хотя князь и не осуществлял их слов, но принимал их с крайним почтением и с соблюдением правил вежливости, то они поступали к нему на службу и оставляли его, когда вежливое обращение уменьшалось.

4) Последнее условие: когда благородному мужу нечего есть ни утром, ни вечером, и он от голода не в состоянии выйти из ворот, и князь, услышав об этом, скажет: я не могу осуществить его доктрины, а также сообразоваться с его советами, но мне совестно, чтобы он страдал от голода в моей земле, — тогда можно принять предложенную помощь, достаточную только для того, чтобы не умереть».

VI Б, 15.

1) <Мэн-цзы сказал:> «Шунь поднялся из земледельцев; Фу Юэ был призван на службу с постройки стен; Цзяо Гэ — с промысла рыбою и солью; Гуань Иу — из тюрьмы; Сунь Шуао — с поморья и Боли Си взят был с рынка.

2) Поэтому когда Небо желает возложить на кого-либо великое бремя, то оно непременно предварительно испытывает его волю страданиями, утруждает работами его мускулы и кости, морит его организм голодом, повергает его в крайнюю бедность, идет наперекор его поступкам и спутывает его действия — с той целью чтобы возбудить трепет в его душе, закалить его характер и восполнить его немощи.

3) Обыкновенные люди могут исправляться только после постоянных ошибок. У них поднимается энергия после того, как они с неимоверными умственными усилиями поймут в душе свои ошибки. Они познают их после того, как они проявятся в лице или голосе [другого] человека[11].

4) Когда внутри государства — при государе — нет закономерных, наследственных вельмож и достойных помощников, а вне — нет враждебных владений и внешних напастей, то такое государство обыкновенно гибнет.

5) Из этого мы познаем, что жизнь происходит от скорбей и напастей, а смерть — от спокойствия и удовольствий».

VI Б, 16.

Мэн-цзы сказал: «Существует много способов обучения. Я, например, отказываю в наставлении человеку недостойному, но этим самым я только наставляю его».

Примечания

  1. У Попова: У-ху.
  2. См.: «Ши цзин», II, V, 3.
  3. См.: там же, I, III, 7.
  4. «Хао в значении вывески, сигнала [т.е. предостережения] вполне передает мысль Мэн-цзы, и потому, нам кажется, нет оснований навязывать ему значение аргумента, которого оно [хао] не имеет, как это делают Жюльен и Легг» (П., с. 214-215).
  5. «Шуцзин», гл. 33/41.
  6. У Попова: Цзи Лян.
  7. «Эти пять начальников, или деспотов, суть: циский Хуань (684-642), цзиньский Вэнь (635-627), циньский My (659-620), сунский Сян (650-636) и чуский Чжуан (613-590)… Под великими князьями разумеются Юй — основатель Сяской династии (2205-1783), Тан — Шанской (1783-1122) и Вэнь и У — Чжоуской (1122-255)» (П., с. 219).
  8. «Куйцюский знаменитый сейм, на котором составлен был один из самых ранних международных актов, определявших взаимные отношения удельных князей, имел место в первый год правления чжоуского императора Сяна, т.е. в 651 г. до Р.Х. Пять статей этого договора носят название мин ‘повеление’, выражая будто бы ту мысль, что они исходили как бы от сюзерена» (П., с. 220).
  9. «Под цзюньцзы здесь разумеются разные чины, начальство» (П., с. 223).
  10. Сикофанты (от греч. sykon ‘фига’ и phaino ‘доношу’)— первоначальное значение: доносчик на того, кто незаконным образом вывозил смоквы из Аттики; позднее (с V в. до н.э.): профессиональные доносчики, клеветники, шатажисты.
  11. «Последнюю фразу Чжу Си передает в общих словах: „Их ошибки проявляются вовне». Только таким путем человек средних дарований может достигнуть до уразумения истин наглядных, очевидных, но не может надеяться на постижение сокровенного» (П., с. 226).
8 (800) 300-71-90
Приглашаем посетить
Попробуйте:
Отзывы
Когда сталкиваешься с чем-то настоящим, нередко бывает, что теряешься в словах. Есть различные слова, которыми мы пользуемся в социуме, чтобы выразить благодарность, передать впечатления, и т.п., но в данном случае слова кажутся какими-то плоскими...

Воскресный Университет - по-моему, просто невероятное явление. Когда можно просто придти, и послушать про тайны мироздания и собственного устройства, да еще и вопросы можно задать, и ответы получить - обстоятельные, с опорой на практическое понимание, понятные фактически каждому - это просто фантастическое, удивительное явление.

Для меня тоже ценен каждый Курс, в котором я могу принимать участие. Потому что каждый раз это уникальная возможность, то, что меняет состояние. Все они разные. Теория Сваи очень теплая, похожа на доброго старого друга. Тексты Школы Улюпай дают духовное ощущение. Но самый любимый для меня Курс - это Хуанди Нэйцзин . Именно потому, что глубочайшие вещи, скрытые в этом трактате, и доселе во многом непонятные, вдруг становятся ближе. Понимаю, почему говорят - Пролить Свет. Это именно об этом.

Огромное Вам Спасибо!
Сергей М.

Я посещаю только один курс, но даже не сомневаюсь, что курс Воскресного университета Хуанди Нэйцзин - это самое важное событие центра. Это те самые знания, за которые любой практикующий ЦиГун готов отдать свою правую руку. Я не буду говорить почему я так считаю, чтобы не нарушать работу Воскресного университета.


Единственное, хотел бы еще раз обратить внимание руководства центра. Если собрать тексты, вопросы и ответы этого курса и опубликовать в виде перевода с комментариями, то Вы бы надолго обеспечили себе и финансирование и приток студентов.

Bagir (ник на форуме)

Сейчас посещаю курс по Свае (теория и практика) и курс по изучению текстов УЛюпай. Сложно выделить любимый курс - весь материал исключительно интересен и полезен.

С практикой сваи познакомилась в 2010г, но опыт был крайне тяжелый: не было никаких пояснений и правок, да и цель занятий была непонятна.


В общем, практика тогда не прижилась ;)


Постепенно, практикуя сваю-диагностику, интерес к свае вернулся, но не хватало стабильности, к тому же пробовать стоять больше 40 мин мне в голову не приходило.
Благодаря практическим занятиям сваей в Воскресном университете всего за 2 месяца сильно изменились ощущения от практики, а теоретическая часть (которой очень не хватало!), на мой взгляд, делает практику более осознанной и дает мощную мотивацию для продолжения занятий.

Ирина Е.

Абсолютно согласна и никогда не сталкивалась с тем, чтобы Мастер разъяснял возможные состояния, которые могут сопутствовать практике. Для меня открытием была теория и практика Сваи, с которой знакома уже очень давно, но которая была всегда мучительна (в низкой стойке на трясущихся ногах) и не работала по понятным теперь причинам.


Хуанди Нэйцзин и тексты Юйсяньпай наполняют смыслом практические занятия, вырывают из обыденного слоя реальности, делая восприятие более объемным, и дают ответ на вопрос: зачем я пришла в эту Школу.


Дмитрий Александрович, то, что Вы делаете и как, вызывает чувство глубочайшего Уважения и Благодарности!

Наталья Ши.

Свая начала менять мою жизнь с того времени, как я узнал о ней осенью 2017 на синьи и начал практиковать. Свая в Воскресном Университете вывела эти изменения на новый уровень.


Теперь я каждое утро чищу зубы и как будто отправляюсь в путешествие по себе, которое пока абсолютно непредсказуемо. Очень интересно, что ждет за каждым новым поворотом.


Свая стала важным курсом, потому что непременные условия участия в нем - это порядок и дисциплина. Мне несколько не хватало этих вещей в жизни в последние годы. Теперь изменилась не только моя жизнь, но и жизнь моей семьи. И я предчувствую, что это только начало.


Это вот если в общем об ощущениях, не вдаваясь в практические бытовые мелочи, из которых состоит жизнь ))


Благодарю за предоставленную возможность.

Игорь В.
Другой отзыв...
Подписка на новости


    Мы вКонтакте
    Мы в Facebook