論語 Беседы и суждения. Глава XIV «Сянь спросил…

XIV, 1.

Сянь спросил, что такое стыд. Учитель ответил: «Когда в стране царит Дао-Путь, а [чиновники] думают [только] о жалованье и когда страна лишилась Дао-Пути, а [чиновники продолжают] думать [только] о жалованье, — вот это и есть стыд».

[Сянь] сказал: «Когда смогут избавиться от тщеславия, самомнения, злобы и алчности, можно ли считать это человеколюбием?» Учитель ответил: «Можно считать это [избавление] трудным, что же касается человеколюбия, я не знаю».

XIV, 2.

Учитель сказал: «Ши-книжник, думающий лишь о спокойствии и удовольствиях, не достоин так называться».

XIV, 3.

Учитель сказал: «В государстве, где царит Дао-Путь, говорить надо прямо и действовать прямо; в государстве, лишенном Дао-Пути, действовать надо прямо, а говорить сдержанно».

XIV, 4.

Учитель сказал: «Тот, кто обладает добродетелью, непременно произносит слова, [заслуживающие внимания], но тот, кто произносит слова, [заслуживающие внимания], не обязательно добродетелен. Обладающий человеколюбием непременно отважен, но отважный не обязательно человеколюбив».

XIV, 5.

Наньгун Ко спросил Кун-цзы: «И был искусным стрелком, а Ао мог двигать лодку посуху, но оба умерли не своей смертью. Не оттого ли Юй и Цзи получили Поднебесную, что они собственноручно возделывали землю?» Учитель промолчал[1]. Когда Наньгун Ко вышел, Учитель сказал: «Этого человека можно назвать благородным мужем. Сколь обширна его добродетель!»

XIV, 6.

Учитель сказал: «И среди благородных мужей бывают не обладающие человеколюбием, но среди маленьких людей не встречаются человеколюбивые».

XIV, 7.

Учитель сказал: «Если любишь [народ], разве не сможешь побуждать [его] к упорному труду? Если предан [правителю], разве не сможешь [его] вразумить?»[2]

XIV, 8.

Учитель сказал: «Когда [в царстве Чжэн] готовилось послание [в другое царство], то Би Чэнь составлял текст вчерне, Ши Шу высказывал замечания, Цзы Юй, ведавший внешними делами, исправлял текст, а Цзы Чань из Дунли доводил его до совершенства»[3].

XIV, 9.

Некто спросил о Цзы Чане. Учитель ответил: «Милосердный человек!» Спросил о Цзы Си. [Учитель] ответил: «Ах, это тот, это тот!» Спросил о Гуань Чжуне. [Учитель] ответил: «[Настоящий] человек! Для него отняли у [рода] Бо триста дворов в местечке Пянь, и хотя [род] Бо питался грубой пищей, [никто из них] до конца своих дней не произнес ни одного бранного слова [в адрес Гуань Чжуна]».

XIV, 10.

Учитель сказал: «Быть бедным и не роптать — трудно, быть богатым и не зазнаваться — легче».

XIV, 11.

Учитель сказал: «Мэн Гунчо мог бы быть управляющим»[4]в богатых родах Чжао и Вэй, но он не мог бы быть сановником в царствах Тэн и Сюэ».

XIV, 12.

Цзы Лу спросил, кого можно назвать совершенным человеком. Учитель ответил: «Если [соединить] ум Цзан Учжуна, бескорыстие Гунчо, храбрость Чжуанцзы из Бянь, мастерство Жань Цю, добавить [знание] Правил и музыки, то может получиться совершенный человек». [Подумал немного] и добавил: «Но вряд ли таким должен быть ныне совершенный человек. Совершенным человеком можно назвать того, кто предпочитает долг выгоде, рискует жизнью, столкнувшись с опасностью, помнит о своем обещании, несмотря на трудности».

XIV, 13.

Учитель спросил у Гунмин Цзя о Гуншу Вэньцзы: «Правда ли, что твой учитель не говорит, не смеется и не берет?» Гунмин Цзя ответил: «Те, кто сообщил об этом, ошибаются. Когда надо сказать, он говорит, но так, чтобы никого не утомить; когда он весел, он смеется, но так, чтобы никого не задеть; когда надо взять по справедливости, он берет, но так, чтобы ни у кого не вызвать осуждения»[5]. Учитель сказал: «Это так? Неужто он так и поступает?»

XIV, 14.

Учитель сказал: «Цзан Учжун [перед бегством в Ци] просил у луского царя [разрешить ему] оставить своих наследников [править в своем бывшем владении] Фан. Поговаривают, что он не вымогал [согласия] у своего царя, но я не верю»[6].

XIV, 15.

Учитель сказал: «Цзиньский Вэнь-гун был вероломен и не прям, циский Хуань-гун был прям и не вероломен».

XIV, 16.

Цзы Лу сказал: «Когда Хуань-гун убил своего брата Гунцзы Цзю, [наставник брата] Шао Ху покончил с собою, однако [другой наставник], Гуань Чжун, остался жив». Затем спросил: «Наверное, он не был человеколюбивым?» Учитель ответил: «Хуань-гун девять раз объединял правителей царств, не прибегая к оружию, — в этом заслуга Гуань Чжуна. Кто сравнится с ним в человеколюбии! Кто сравнится с ним в человеколюбии!»

XIV, 17.

Цзы Гун сказал: «Ведь Гуань Чжун не был человеколюбивым? Когда Хуань-гун убил Гунцзы Цзю, то он не только не покончил с собою, но и стал первым советником [Хуань-гуна]». Учитель ответил: «Гуань Чжун, став первым советником Хуань-гуна, [помог ему] сделаться гегемоном [среди царств], объединил и выправил Поднебесную. Народ до сих пор пользуется его благодеяниями. Если бы не Гуань Чжун, мы ходили бы с распущенными по спине волосами и запахивали одежду на левую сторону, [как варвары]. Разве мог он [покончить с собою], как безвестный простолюдин — в придорожной канаве?»

XIV, 18.

Чжуань, старший служащий в [семье] Гуншу Вэньцзы, был по его рекомендации назначен на такую же высокую должность при царском дворе, [что и сам Гуншу Вэньцзы]. Учитель, узнав об этом, сказал: «Можно называть Вэнь[-культурным]».

XIV, 19.

Учитель, рассуждая о вэйском царе Лин-гуне, сказал, что он сошел с Дао-Пути. Канцзы спросил: «Если так, то почему же он не потерял царство?» Учитель ответил: «У него Чжуншу Юй ведал приемом гостей из других царств, Чжу То — жертвоприношениями, Ван-сунь Цзя — военными делами. При такой [поддержке] как он мог потерять царство?»

XIV, 20.

Учитель сказал: «У того, кто без стыда произносит слова, с трудом исполняются дела».

XIV, 21.

Чэнь Чэнцзы убил циского правителя Цзянь-гуна. Кун-цзы, совершив ритуальное омовение, пошел на аудиенцию к лускому царю Ай-гуну и сказал: «Чэнь Чэнцзы убил своего государя. Прошу [послать войска] покарать его». Ай-гун ответил: «Доложи главам Трех семей!» Кун-цзы вышел и сказал [про себя]: «Поскольку я в [ранге], следующем за дафу, я не мог не доложить. Однако правитель сказал доложить главам Трех семей». Учитель доложил главам Трех семей, но они отказались [посылать войска]. Кун-цзы сказал: «Поскольку я следую за дафу, я не мог не доложить».

XIV, 22.

Цзы Лу спросил о том, как служить правителю. Учитель ответил: «Не обманывай его и увещевай его».

XIV, 23.

Учитель сказал: «Благородный муж стремится вверх, маленький человек стремится вниз».

XIV, 24.

Учитель сказал: «В древности учились, чтобы [совершенствовать] себя; ныне же учатся, чтобы [хвастаться] перед другими»[7].

XIV, 25.

Цюй Боюй отрядил посланца побеседовать с Кун-цзы. Кун-цзы почтительно усадил гостя и спросил: «Что заботит вашего хозяина?» Тот ответил: «Он все время размышляет, как бы поменьше совершить ошибок, но пока еще не достиг желаемого». Когда посланец удалился, Учитель произнес: «Вот это посланец! Вот это посланец!»

XIV, 26.

Учитель сказал: «Если ты не на его месте, то и не вмешивайся в его дела правления»[8]. Цзэн-цзы заметил: «Благородного мужа заботят только [дела], соответствующие его положению».

XIV, 27.

Учитель сказал: «Благородный муж испытывает стыд, если сказанное им претворить невозможно».

XIV, 28.

Учитель сказал: «У благородного мужа три Дао-Пути, и ни по одному из них я не смог пройти до конца: человеколюбивый не печалится, мудрый не сомневается, храбрый не боится». Цзы Гун сказал: «Это как раз те Дао-Пути, [по которым прошел до конца] Учитель».

XIV, 29.

Цзы Гун любил оценивать людей. Учитель сказал: «Как мудр ты, Цы! У меня на это нет времени».

XIV, 30.

Учитель сказал: «Не печалься, что люди не знают тебя. Печалься, что еще не проявил свои способности».

XIV, 31.

Учитель сказал: «Не предполагать обмана и не подозревать в неискренности, но, [столкнувшись с ними], сразу распознать — не в этом ли мудрость?»

XIV, 32.

Вэйшэн My сказал Кун-цзы: «Цю! Что тебя так беспокоит? Или ты хочешь проявить свое красноречие?» Кун-цзы ответил: «Я не собираюсь проявлять красноречие. Но мне претит невежество»[9].

XIV, 33.

Учитель сказал: «Скакуны славятся не силой, а норовом».

XIV, 34.

Кто-то спросил: «Говорят, что на зло надо отвечать добром. Что вы на это скажете?» Учитель ответил: «Как это — отвечать добром? На зло отвечают по справедливости, а на добро отвечают добром»[10].

XIV, 35.

Учитель сказал: «Никто не знает меня». Цзы Гун спросил: «Почему так вышло, что вас никто не знает?» Учитель ответил: «Не ропщу на Небо, не виню людей. Изучая низшее, я постигаю высшее[11] И не знает меня, кажется, лишь Небо!»

XIV, 36.

Гунбо Ляо наклеветал Цзисуню на Цзы Лу[12]. Цзыфу Цзинбо рассказал об этом [Учителю] и добавил: «Этот почтенный [Цзисунь] уже введен в заблуждение Гунбо Ляо, но у меня есть возможность выставить голову [Гунбо Ляо] на всеобщее обозрение перед дворцом либо на базарной площади». Учитель ответил: «Будет ли претворен [мой] Дао-Путь [в стране] — зависит от судьбы, потерпит ли крах [мой] Дао-Путь [в стране] — зависит от судьбы. Разве может Гунбо Ляо спорить с [моей] судьбой?»

XIV, 37.

Учитель сказал: «Мудрые избегают [неправедного] мира; за ними следуют те, кто избегают места, [где нет стабильности]; за ними — те, кто избегают [оскорбительного] обращения; и за ними — те, кто избегают [оскорбительных] слов». Учитель сказал: «Таких было семеро[13]».

XIV, 38.

Цзы Лу заночевал у ворот Шимэнь. Утром стражник спросил: «Откуда пришел?» Цзы Лу ответил: «Я из учеников Кун-цзы». Тогда [стражник] сказал: «А, это тот, кто, зная, что ничего не получится, все же продолжает [свое] дело!»

XIV, 39.

Учитель как-то в бытность его в [царстве] Вэй бил в каменный гонг. Один человек, несший на плече корзину с травой, проходил как раз мимо ворот. Он сказал: «Как тяжко на сердце у того, кто бьет в каменный гонг!» Еще немного [послушав], сказал: «Эти удары, как стук падающих камней, рождают тревогу: ах, никому не понять меня… Ну и пусть никому не понять тебя! [Как сказано в „Книге стихов»]:

Глубок — я в одеждах пройду по нему,
А мелок — край платья тогда подниму»[14].

Учитель сказал: «Он такой решительный! Его не страшат трудности».

XIV, 40.

Цзы Чжан сказал: «В „[Книге] истории» сказано, что Гао-цзун, соблюдая траур, жил в соломенной хижине и три года не говорил[15]. Что бы это значило?» Учитель сказал: «Почему только Гао-цзун? Так поступали все древние. Когда умирал правитель, то все чиновники в течение трех лет внимали приказаниям первого советника».

XIV, 41.

Учитель сказал: «Если верхи любят Правила, то народ легко использовать».

XIV, 42.

Цзы Лу спросил о благородном муже. Учитель ответил: «Совершенствуй себя, чтобы быть почтительным». [Цзы Лу] спросил: «И это все?» Ответил: «Совершенствуй себя, чтобы принести спокойствие другим». — «И это все?» Ответил: «Совершенствуй себя, чтобы принести спокойствие народу. Совершенствовать себя, чтобы принести спокойствие народу, — разве не это заботило Яо и Шуня?»

XIV, 43.

Юань Жан в ожидании Учителя сидел, как варвар. Учитель сказал: «В детстве ты не почитал старших, повзрослев, не сотворил ничего полезного, состарился, а все не унимаешься, ведешь себя, как разбойник». И ударил его палкой по ноге.

XIV, 44.

Когда мальчик из дана Цюэ передал послание, некто спросил о нем: «Будет ли он преуспевать?» Учитель ответил: «Я вижу, что он сидит, как взрослый, ходит, как взрослый. Он не преуспеет, ибо стремится к быстрому успеху».

Примечания

  1. Конфуций своим молчанием одобрил такую оценку героев древности, показывая тем самым ученикам, что обладание большой физической силой и ловкостью не главное. Главное — уметь приложить свои силы в нужном направлении, а это прежде всего земледелие.
  2. Комментаторы отмечают, что первая фраза суждения обращена к правителю, который обязан обеспечить народу условия для интенсивного труда, ибо это самое лучшее средство самовоспитания людей. Вторая же фраза обращена к чиновникам, и в ней устанавливаются нормы взаимоотношений чиновников с правителем.
  3. В том, как чиновники царства Чжэн совместно составляли важный внешнеполитический документ, Конфуций видел реализацию принципа хэ— единения через разномыслие, хотя самого термина хэ в тексте суждения нет.
  4. «Управляющий» — в тексте термин лао, который, согласно комментарию Ян Боцзюня, использовался для обозначения крупного чиновника, находящегося на службе у аристократа. Его положение соответствовало рангу дафу — сановника на государственной службе.
  5. Гуншу Вэньцзы, будучи сановником в царстве Вэй, прославился своим благоразумием. Современники нарекли его именем Вэнь («Культурный»). См. суждение XTV, 18.
  6. Цзан Учжун возглавлял в царстве Лу судебное ведомство. Спасаясь от преследований первого советника Мэнсуня, вынужден был бежать в соседнее Ци. Его владение Фан находилось на границе с царством Ци.
  7. Возможно иное толкование второй части суждения: «Ныне же учатся, чтобы [учить] других».
  8. Идентично суждению VIII, 14.
  9. Конфуций в то время находился в царстве Вэй, где правил «сошедший с Дао-Пути» Лин-гун.
  10. «На зло надо отвечать добром» — цитата из «Дао дэ цзина», § 63.
  11. Под «низшим» имеются в виду людские судьбы, под «высшим» — все, что касается дел небесных.
  12. Гунбо Ляо донес о планах Конфуция, которые были известны нескольким его ученикам, включая Цзы Лу, первому советнику луского царя Цзисуню. Подробнее см.: Переломов Л.С. Конфуций: жизнь, учение, судьба. М., 1993, с. 110-111.
  13. По мнению комментаторов, Конфуций имел в виду Яо, Шуня, Юя, Тана, Вэнь-вана, У-вана и Чжоу-гуна — идеальных правителей древности.
  14. Цитата из «Ши цзина» (I, III, 9). Пер. А.А.Штукина: Шицзин, 1957 (ЛП), с. 45. По-видимому, здесь стихи приведены как пример действовать в зависимости от об- стоятельств.
  15. Ср.: «Шу цзин», гл. 35/43.
8 (800) 300-71-90
Приглашаем посетить
Попробуйте:
Отзывы
Когда сталкиваешься с чем-то настоящим, нередко бывает, что теряешься в словах. Есть различные слова, которыми мы пользуемся в социуме, чтобы выразить благодарность, передать впечатления, и т.п., но в данном случае слова кажутся какими-то плоскими...

Воскресный Университет - по-моему, просто невероятное явление. Когда можно просто придти, и послушать про тайны мироздания и собственного устройства, да еще и вопросы можно задать, и ответы получить - обстоятельные, с опорой на практическое понимание, понятные фактически каждому - это просто фантастическое, удивительное явление.

Для меня тоже ценен каждый Курс, в котором я могу принимать участие. Потому что каждый раз это уникальная возможность, то, что меняет состояние. Все они разные. Теория Сваи очень теплая, похожа на доброго старого друга. Тексты Школы Улюпай дают духовное ощущение. Но самый любимый для меня Курс - это Хуанди Нэйцзин . Именно потому, что глубочайшие вещи, скрытые в этом трактате, и доселе во многом непонятные, вдруг становятся ближе. Понимаю, почему говорят - Пролить Свет. Это именно об этом.

Огромное Вам Спасибо!
Сергей М.

Я посещаю только один курс, но даже не сомневаюсь, что курс Воскресного университета Хуанди Нэйцзин - это самое важное событие центра. Это те самые знания, за которые любой практикующий ЦиГун готов отдать свою правую руку. Я не буду говорить почему я так считаю, чтобы не нарушать работу Воскресного университета.


Единственное, хотел бы еще раз обратить внимание руководства центра. Если собрать тексты, вопросы и ответы этого курса и опубликовать в виде перевода с комментариями, то Вы бы надолго обеспечили себе и финансирование и приток студентов.

Bagir (ник на форуме)

Сейчас посещаю курс по Свае (теория и практика) и курс по изучению текстов УЛюпай. Сложно выделить любимый курс - весь материал исключительно интересен и полезен.

С практикой сваи познакомилась в 2010г, но опыт был крайне тяжелый: не было никаких пояснений и правок, да и цель занятий была непонятна.


В общем, практика тогда не прижилась ;)


Постепенно, практикуя сваю-диагностику, интерес к свае вернулся, но не хватало стабильности, к тому же пробовать стоять больше 40 мин мне в голову не приходило.
Благодаря практическим занятиям сваей в Воскресном университете всего за 2 месяца сильно изменились ощущения от практики, а теоретическая часть (которой очень не хватало!), на мой взгляд, делает практику более осознанной и дает мощную мотивацию для продолжения занятий.

Ирина Е.

Абсолютно согласна и никогда не сталкивалась с тем, чтобы Мастер разъяснял возможные состояния, которые могут сопутствовать практике. Для меня открытием была теория и практика Сваи, с которой знакома уже очень давно, но которая была всегда мучительна (в низкой стойке на трясущихся ногах) и не работала по понятным теперь причинам.


Хуанди Нэйцзин и тексты Юйсяньпай наполняют смыслом практические занятия, вырывают из обыденного слоя реальности, делая восприятие более объемным, и дают ответ на вопрос: зачем я пришла в эту Школу.


Дмитрий Александрович, то, что Вы делаете и как, вызывает чувство глубочайшего Уважения и Благодарности!

Наталья Ши.

Свая начала менять мою жизнь с того времени, как я узнал о ней осенью 2017 на синьи и начал практиковать. Свая в Воскресном Университете вывела эти изменения на новый уровень.


Теперь я каждое утро чищу зубы и как будто отправляюсь в путешествие по себе, которое пока абсолютно непредсказуемо. Очень интересно, что ждет за каждым новым поворотом.


Свая стала важным курсом, потому что непременные условия участия в нем - это порядок и дисциплина. Мне несколько не хватало этих вещей в жизни в последние годы. Теперь изменилась не только моя жизнь, но и жизнь моей семьи. И я предчувствую, что это только начало.


Это вот если в общем об ощущениях, не вдаваясь в практические бытовые мелочи, из которых состоит жизнь ))


Благодарю за предоставленную возможность.

Игорь В.
Другой отзыв...
Подписка на новости


    Мы вКонтакте
    Мы в Facebook